Пятьдесят или сто: какой объём духов брать и о каком потом жалеют

Выгоднее — это за что?#

За каждый миллилитр во флаконе — да, дешевле. А за тот, который вы на себя вылили, чаще всего нет.

Считал он вслух и считал верно: сто за две двести дают двадцать два рубля за миллилитр, пятьдесят за тысячу триста дают двадцать шесть. Четыре рубля разницы, и все на его стороне.

Я делю те же деньги на другое число: не на то, что налито в стекло, а на то, что человек из этого стекла на себя выльет. Спросил у него одно: допил ли он прошлый флакон. Он замолчал. Замолчал не оттого, что я его поймал; он вспомнил свою полку.

Три початых на полке#

Дома у него стоят три открытых флакона. Зимний, тяжёлый: «уже не хочется». Подаренный на день рождения: «нормальный, но не мой». И тот самый, любимый, сто миллилитров, куплен позапрошлой весной, и в нём осталось чуть меньше половины.

— Он же не портится, — говорит.
— Стоял где?
— На полке в ванной.
— Значит, пахнет уже не тем, чем пахнул в магазине.

Тут я ничего не выдумываю: духи убивает тепло, свет и воздух, и это оптовик со складом посчитал на своей партии. А в ванной тепло и пар два раза в день, каждый день.

Деньги, которые остались в стекле#

Деньги, которые вы не вылили на себя, остаются стоять в стекле на полке. Считать цену стоит по тому, сколько дошло до кожи; всё прочее вы просто держите дома в бутылке.

И сразу про сами числа на витрине: сотня и полсотни у меня на прилавке — это парфюмерная вода, на спирту. У масла флаконы совсем другие: у меня оно стоит во флаконах на три, шесть и двенадцать миллилитров. Так что весь наш счёт идёт про воду.

Вот мой прилавок в ростовском торговом центре, один и тот же аромат в трёх флаконах. Последний столбец — моя прикидка за тридцать лет, а не замер: я вижу только тех, кто возвращается за вторым.

Теперь честно. Вылил человек из сотни половину, значит, отдал две тысячи двести за пятьдесят миллилитров, по сорок четыре рубля за каждый. Взял бы флакон на пятьдесят, заплатил бы тысячу триста за те же пятьдесят. Разница девятьсот рублей: ровно тот маленький флакон, который казался ему невыгодным.

Дешевле за миллилитр — это про кассу. Дороже за вылитое — это про полку в ванной.

Мне продать сотку приятнее: она дороже и уходит одним разговором. Поэтому и говорю вслух, чтобы потом не объяснять, почему в ванной кисло.

Срок годности никто не читает#

А кислым флакон становится раньше, чем кончается срок, который на нём написан. Стоит этот срок на коробке всегда, просто мелко и сбоку, и глаз через него перепрыгивает. Ставить его туда изготовитель обязан: этого требует технический регламент ТР ТС 009/2011.

Дальше простая вещь. Большой флакон стоит открытым дольше маленького. Маленький успевает кончиться, большой успевает состариться. У флакона есть свой конец, и он не подстраивается под то, как редко вы им пользуетесь.

Четвёртый флакон#

В тот день он ушёл ни с чем, и я решил, что больше его не увижу.

Через месяц он взял пятьдесят. Не тот аромат, который нюхал у меня в первый раз, и не тот, что стоял в ванной. Четвёртый.

— Ту сотку я дома на бумажку капнул, — сказал он. — Кисло.
— А два других?
— Допиваю.

Потом спросил, какой у меня самого. Я сказал, что за тридцать лет за прилавком дома у меня нет ни одного початого: нюхаю чужое, себе так и не выбрал. Он постучал костяшкой по стеклу витрины, будто это я ему что-то продал.

Расплатился. Под ногтем у него была всё та же синяя краска.